Это пространство, где щи, пельмени, борщ и селёдка под шубой выполняют роль дипломатов, хранителей идентичности и главного ностальгического ресурса.
Ностальгия как экспортный продукт: экономика «вкуса Родины»
Анализ рынка показывает, что самый востребованный «экспортный» товар для соотечественников за рубежом – не нефть и не газ, а конкретные продукты питания, воссоздающие вкус детства. Возникают целые логистические цепочки и нишевые рынки по доставке традиционных российских и постсоветских товаров: от тушёнки определенной марки и гречки до конкретных сортов печенья и конфет.
Экономический эффект: Это не миллиардные обороты, но устойчивый и стабильный рынок, основанный на глубокой эмоциональной потребности. Магазины «русских товаров» становятся в Европе, США и других странах не просто точками продаж, а культурными центрами, местами силы для эмигрантов.
Социальный аспект: Покупка становится ритуалом, актом сопричастности к большому «мы», способом отгородиться от чужой культурной среды и ненадолго вернуться в зону комфорта. Это своего рода «гастрономический национализм», лишенный политической окраски.
Кухня вместо идеологии: новый объединяющий код
Распад СССР и последующие геополитические разломы привели к тому, что общее идеологическое и политическое пространство исчезло. Однако гастрономическое пространство оказалось куда более живучим. Оно оказалось тем последним общим знаменателем, который не оспаривается.
Культурный код: Вареники, борщ, оливье – это не просто еда. Это культурный код, общий набор символов, понятный и жителю Ростова-на-Дону, и уроженцу Киева, проживающему в Варшаве, и выходцу из Алма-Аты, работающему в Лондоне. За столом с этими блюдами стираются политические разногласия и актуальные конфликты, остаётся лишь общая ностальгия по тому, что когда-то было общим.
Мягкая сила (Soft Power): В отличие от официальных попыток soft power, которые часто встречают сопротивление и отторжение, гастрономическая ностальгия воспринимается органично. Она не афишируется и не навязывается, а существует стихийно, объединяя людей на бытовом, аполитичном уровне.
«Борщевой пояс» vs «Русский мир»: аполитичная альтернатива
Концепция «Русского мира» является сильно политизированной и вызывает неоднозначную реакцию как внутри страны, так и за её пределами. «Борщевой пояс» – её полная противоположность.
Добровольность и аполитичность: В «борщевой пояс» объединяются не по паспорту и не по политическим взглядам, а по гастрономическому признаку. Это добровольный и эмоциональный выбор. Сюда входят и те, кто критически настроен к современной российской политике, но тоскует по вкусу советского мороженого или рецепту салата своей бабушки.
Гуманитарный мост: В условиях разрыва политических и экономических связей кулинарные традиции остаются последним гуманитарным мостом между разными странами и народами постсоветского пространства. Кулинарные блоги, где делятся рецептами, становятся территориями, свободными от идеологии.
Внутренний рынок: коммерциализация ностальгии
Тренд не остался незамеченным для российского ритейла и HoReCa. Мы наблюдаем коммерциализацию ностальгии:
Возвращение брендов: Успешный ребрендинг и возвращение на полки советских брендов («Главмороженое», «Белочка», напитки «Буратино» и «Дюшес»). Это не просто маркетинг, это точное попадание в запрос общества на «возвращение в прошлое».
Ресторанный тренд: Появление заведений, эксплуатирующих советскую и постсоветскую эстетику («Столовая №1», «Гастропабы» с советской кухней). Это уже не просто общепит, а создание целого культурного опыта, где еда – лишь часть ностальгического путешествия.
Устойчивость культурных кодов
Феномен «борщевого пояса» доказывает, что культурные и бытовые коды оказываются гораздо более устойчивыми, чем политические конструкции и государственные границы. Кухня, как часть повседневности, оказалась тем фундаментом, который пережил идеологические империи и геополитические катастрофы.
В конечном счёте, этот феномен – свидетельство того, что национальная идентичность складывается не из громких лозунгов и политических проектов, а из миллионов бытовых мелочей, общих привычек и, конечно, вкусов. И пока на кухнях от Калининграда до Владивостока и от Таллина до Алма-Аты готовят щи, жарят котлеты и натирают свёклу для селёдки под шубой, это общее пространство, этот «борщевой пояс», будет оставаться самой прочной и неразрывной связью между людьми, которых больше ничто не объединяет (Ася Пинкер, dopross.ru).
---
Пожалуйста, поблагодарите автора статьи - нажмите на любой рекламный блок на сайте.
РЕКЛАМА НА САЙТЕ DOPROSS.RU
Dopross.ru в Telegram
Dopross.ru в Дзен
Dopross.ru в YouTube
Теги: 10.09.2025
Другие материалы по теме «Для семьи»
Зелёные захватчики: какие растения объявили вне закона в Ленобласти и как с ними борются по всей России
В Ленобласти официально признали четыре вида растений особо опасными инвазивными. Теперь борщевик Сосновского, шиповник морщинистый, золотарник канадский и клён ясенелистный (американский) можно уничтожать даже на особо охраняемых природных территориях. Раньше такой возможности не было. Казалось бы, мелочь. Но за этой «мелочью» стоит системная проблема, которая десятилетиями отравляла жизнь дачникам, экологам и чиновникам.
Как не переплатить за ЖКХ: проверяем квитанцию за 5 минут
Вы получили квитанцию за коммуналку, мельком глянули на сумму, вздохнули и оплатили. Знакомая картина? По оценкам экспертов, до 10–15% суммы в квитанции могут быть ошибочными. Для семьи из трёх человек это может быть больше 10 тысяч рублей в год. Просто так. Из-за неправильного тарифа, забытого перерасчёта или неучтённой льготы.
